Русская идея в современном мире

Минувший XX век стал для мира временем великих потрясений. В течение него предпринимались попытки объединить людей в «мировое сообщество», но он же явил и небывалую конфликтность общественной жизни. Какова роль России в этом процессе — анализирует доцент кафедры социологии и экономики Тюменского юридического института МВД А. Л. Анисин

Миру навязывается американская модель жизни не только в экономической сфере, но и в культурной, религиозной, политической, правовой жизни — от повседневного быта до форм общественного сознания. Такое навязывание оправдывает себя «заботой о прогрессе», тем, что американская модель жизни универсальна и наиболее успешна.

Однако XX же век обнаруживает высокую жизнеспособность альтернативных, неамериканских принципов выстраивания жизни. Более того, реальная практика, например, менеджмента в разных странах свидетельствует, что успех даже и в экономической сфере (в этой «вотчине американизма») возможен только при опоре на собственные национально-культурные традиции.

Излюбленная идиома любителей американского образа жизни — «нет альтернативы»: «рынку нет альтернативы», «демократии нет альтернативы», «интеграции в мировое сообщество нет альтернативы».

Во-первых, такие «заклинания» являются неверными формально: какая-то альтернатива есть всегда. Другое дело, что эта альтернатива расценивается кем-то как заведомо неприемлемая, но она есть, и свобода выбора между альтернативами отрицаться не может.

Во-вторых, помимо формальной несостоятельности такого выражения мы имеем дело с сознательной лукавой попыткой навязать определенный вариант развития событий как «безальтернативный». При этом напрочь игнорируется многотысячелетняя история человечества, давшая не одну «безальтернативную» западную цивилизацию, а множество богатейших культурных традиций. Эти традиции жизнеспособны и в XXI веке, они вовсе не стали музейной редкостью, а демонстрируют иные варианты ценностных систем. Существуют другие — альтернативные Западу — способы строить свою жизнь в мире.

На наш взгляд, торжество американизма будет означать конец истории, ожиданием которого живет христианская эсхатология. В ситуации глубокого духовного кризиса мировой истории особое значение приобретают задачи возрождения настоящего образования и духовно-нравственного воспитания в тех странах, которые способны, опираясь на свою историю и культуру, противостоять тенденциям дегенерации.

Катастрофический характер процессов, происходящих в современном мире, настолько же всеобъемлющ, насколько уже и незаметен для обывателя. Было бы неточно назвать этот кризис «вялотекущим», ибо протекает он очень бурно, но сделался незаметным из-за того, что стал привычным стилем жизни. Более того, он объявил свою систему ценностей «безальтернативной», а потому его суть скрыта от внимания захваченного им человека.

«Американизм», на наш взгляд, вовсе не есть «другая культура» (со своими хорошими и дурными особенностями), он есть РАЗРУШЕНИЕ культуры. Современный мир формирует так называемую «массовую культуру» — феномен, которого не знала вся предшествующая история человечества.

В традиционном человеческом обществе существовала, во-первых, народная культура, а во-вторых, культура высокая. И та, и другая являлись именно культурой, то есть «возделыванием» души человека, взращиванием в ней человеческих качеств и проявлений. Эта культура так или иначе обращала человека от повседневной суеты к вечному, ставила человека перед абсолютными ценностями Истины, Добра и Красоты.

Человек по сути своей является динамической задачей, он не появляется в мир в завершенном виде, он призван выстроить своей жизнью собственную сущность, призван обрести себя. Культура и есть общественно культивируемая форма такого обретения. Именно с этой точки зрения «массовая культура» является антикультурой, ибо строится на постмодернистском нигилистическом обесценивании всех высших духовных ценностей. И что особенно важно заметить, те идеологические конструкции западного мира, которые претендуют на роль «высокой» культуры современности, демонстрируют ту же самую противокультурную суть. Идивидуалистический либерализм, на котором строится эта идеология, сводит понятие свободы на внешний, материальный уровень. Прагматическая идеология успеха (финансового прежде всего) означает отказ от соотнесения жизни с абсолютными духовными ценностями. Демократия оборачивается превращением политики в арену для профессионалов-демагогов. Переход к «информационному обществу» оказывается на деле поводом для манипуляции общественным мнением, для потопления в море пустопорожней информации необходимых человеку культурных основ.

Но идея «многополярного мира», получившая хождение в последнее время, не означает, как предполагают сторонники американизма, борьбу недоразвитых дикарей за право самим дойти до высот американизма. Многополярность мира означает разные способы выстраивания жизни человека и равные права на самостоятельное существование. Этот реальный плюрализм культур противоположен тому плюрализму, который выработался в Америке и навязывается теперь миру, который означает,по существу, запрет на убеждения. Политкорректность не допускает серьезного обсуждения любых вопросов мировоззренческого порядка.

Реальный же плюрализм, выраженный в понятии многополярности, означает, что к фундаментальным правам человека относится самостоятельное определение себя в мироздании, без оглядки на то, как статус человека и его права определяются в США. Многополярность означает, что непреходящей ценностью всякой культуры является возможность выстраивать собственную систему ценностей, эту систему ценностей отстаивать и быть ей верным.

В первую очередь сказанное должно быть отнесено к России, которая как в силу своего геополитического положения, так и вследствие всей своей исторической судьбы должна либо занимать особое место в мире, либо не быть вовсе.

Россия играет в современном мире особую роль, которая определена ее центральным евразийским расположением, ее историей, культурой, вскормленной Православием. Думающим людям очевидно, что Россия никогда не будет жить, как Америка. Россия не имеет никаких шансов войти на равных в мировое сообщество, если будет играть по правилам этого мирового сообщества, это невозможно ни экономически, ни геополитически. Либо Россия сохранит себя и внесет вклад в мировую историю и культуру, либо она утратит себя и просто прекратит быть актуальной силой современности, уйдя в прошлое. Территория, конечно, останется, и потомки русских на ней в каком-то количестве будут жить, однако явлением мирового уровня она быть перестанет. Шанс сохраниться у нас есть только в том случае, если мы положим в основу образования и духовно-нравственного воспитания собственную, православную в своих корнях «русскую идею».

Надо только различать «возрождение России» и «устройство на этой территории процветающего общества потребления». Первое предполагает обращение к духовным корням русской жизни и выстраивание жизни по тем принципам, которые Россию создали. Второе означает замену фундаментальных мировоззренческих установок с русских на западные и выстраивание жизни по канонам не соседней даже Европы, а наших антиподов — буквально людей с другой стороны земного шара.

И вот тут-то встает самая главная проблема: Россия в сытом благоденствии никогда не жила и, если останется собою, не будет в нем жить, а именно этого хочется многим россиянам. Некоторые «русские» любят Россию как иностранцы: они хотели бы жить на западный манер и любоваться лубочной Россией по телевизору. В этом-то и реальность обозначенной выше альтернативы: «быть или не быть России» — зависит не от чьих-то абстрактных благих пожеланий, а от мировоззренческих ориентаций людей, призванных воспринять и передать духовную эстафету.

Надежды на возрождение России строятся на «вере в особенную стать» своей Родины. И эти надежды могут сбыться, Россия всю свою историю жила наперекор материальной логике «общего аршина».

А вот надежды на построение на этой территории общества сытого благополучия сбыться не могут: развиваясь по материальной логике «общего аршина», эта территория не имеет перспектив в мировой экономической системе. На этой территории, в силу ее климата, затраты на любое производство неизбежно на порядок выше, чем в других странах. В силу огромности российской территории большинство перевозок сильно затруднено и стоимость их еще более отрывается от мировых стандартов.

Реальная альтернатива, перед которой мы встали, такова: либо Россия заново обретает свои культурообразующие духовные принципы и строит свою жизнь исходя из собственной системы ценностей и приоритетов, живет при этом не в западном изобилии, но по-русски основательно, либо эта территория вписывается в мировую экономическую систему, живет по американским стандартам и превращается в поставщика сырья с элементами музея-заповедника, а население пока сократится до необходимых размеров обслуживающего персонала шахт и музеев. Таким образом, поднятая проблема самоопределения России является вовсе не «умственной» проблемой, она приобрела в современности критическую остроту: для России это проблема жизни и смерти.