Блокада совести

Некоторые направления современной психотерапии, пытаясь облегчить пациенту жизнь, помогают заглушить голос его совести. Так они снимают чувство вины и симптомы депрессии. Но какой ценой это достигается? Зачастую человек расплачивается тяжелым личностным кризисом и духовными недугами. Этому и посвящена статья православного врача и психолога К. В. Зорина

Человек есть субъект ответственности. Он остается собой, пока отвечает за себя перед собственной совестью. А отказ отвечать за свои деяния служит пусковой пружиной духовного разрушения личности. Наряду с намеренными искажениями, «порчей совести» в угоду порокам и страстям святитель Феофан Затворник выделяет ненамеренные заблуждения, непроизвольные уклонения совести от правды. В обоих случаях совесть «отстраняется от своей должности», и голос ее слабеет. Вместо нее действует сила какой-либо страсти. Наука подтверждает наличие неосознаваемых способов перерабатывать поступающую информацию. Их цель — сохранить самоуважение и наше привычное о себе мнение, обезвредить психологически травмирующие моменты. Это — механизмы психологической защиты. Они позволяют отторгнуть или специфически интерпретировать неприятные сведения. Впервые защитные механизмы научно описал Зигмунд Фрейд. Он рассматривал их в качестве положительного явления, устраняющего душевный дискомфорт. В отличие от психоаналитиков, представители гуманистической психологии (Абрахам Маслоу, Карл Роджерс и др.) отмечали в защитных механизмах и отрицательные стороны: уход от проблем, препятствие духовному росту и т. п. Защитные механизмы действительно сохраняют целостность личности и психическое здоровье. Но цена этому — «искаженная действительность, искаженный образ «я», искаженный внешний мир». Защитные механизмы как бы «сковывают» внутреннюю энергию и обессиливают душу. Если человек всегда пользуется одними и теми же защитными механизмами, его способность к адаптации снижается. В нестандартных ситуациях, когда защита не срабатывает, он становится ранимым, уязвимым и слабым. Уровень тревожности возрастает вплоть до нервно-психического срыва. Согласно современной «Психотерапевтической энциклопедии», все это делает защитные механизмы патологическими. Некоторые из них лежат в основе агрессии, суицидальных попыток, а также развития психологической зависимости от алкоголя, наркотиков и лекарств. Защитные механизмы условно разделяют на «высшие» («зрелые», конструктивные) и «низшие» («грубые», примитивные). Первые иногда положительны. Так, сублимация позволяет направить нереализованную энергию биологических инстинктов (например, полового влечения) в иное русло (на творчество, воспитание детей и т. д.). Тогда человек, по какой-либо причине не удовлетворяющий свои сексуальные устремления, находит для неизрасходованной энергии вполне приемлемый выход. В дальнейшем речь пойдет исключительно о «низших» защитных механизмах. С позиций христианской психологии они носят разрушительный характер: поддерживают наши иллюзорные представления о себе, игнорируют критику в наш адрес и заглушают самокритику, лишают воли и мужества, препятствуют покаянию. Давайте осмыслим наиболее известные защитные механизмы низшего уровня. Начнем с проекции — приписывания кому-либо нежеланных нам собственных чувств, мотивов и черт, в которых мы не хотим себе сознаться. Подмечено: каждый видит в ближнем прежде всего то, что развито в нем самом. Скупой отмечает в людях жадность, агрессивный — жестокость и т. п. При этом восприятие собственного греха искажается. Реально грех присутствует в нас, но мы усматриваем его в других людях, а не в себе. Суждение о чужих грехах быстро перерастает в осуждение человека. Приписывая кому-нибудь наши личные отрицательные качества, мы не замечаем их в себе. Тогда «свет, который в тебе», становится тьмой (Мф. 6, 23). Она парадоксально ярко освещает очевидное в окружающих и одновременно окутывает густым мраком то же самое в нас. Второй защитный механизм — рационализация: изобретение мнимых объяснений для своих проступков и неудач. Выдумывая логичные объяснения или прикрываясь благовидными мотивами, мы находим приемлемые основания для непохвальных действий. Скажем, собственная агрессивность трактуется как высокая активность, безразличие — как независимость, скупость — как бережливость. Вот мы и потакаем себе.

Допустим, врач не вылечил пациента по причине своей некомпетентности, но не оценивает себя критично. Тогда горе-доктор ищет виноватого: упрекает больного в недисциплинированности, в нарушении медицинских предписаний, ссылается на неточность полученных анализов и т. д. Обвинение отводится от себя, а значит, впредь можно жить со спокойной душой, нисколько не заботясь о повышении своей квалификации. Типичный защитный механизм — отрицание всего, что угрожает престижу, подрывает самоуважение, травмирует самолюбие. Основные формулы — «опасности нет», «моя хата с краю», «не вижу, не слышу» и т. п. В житейском обиходе это именуют позицией страуса. Отрицанием порождено и бессознательное неверие в Бога. Человек не понимает, почему он противится Богу, почему ему тошно говорить на религиозные темы, ходить в церковь. Он оправдывает себя тем, что еще не созрел и не готов вести духовный образ жизни. За этими смутными доводами скрывается зависимость от бесов, которые препятствуют увидеть свои грехи и покаяться. Ведь нераскаянным грешникам без мысли о Боге и воздаянии жить куда легче. Вспомним изречение Ивана Карамазова: «Если Бога нет, то все позволено». Ни перед кем не надо нести моральных обязательств. Человек упивается своей самодостаточностью и независимостью. В светском обществе принцип отрицания, как правило, окружает и все, связанное с нашей кончиной. Некоторые взрослые ведут себя как дети, когда речь заходит о смерти. Они не хотят думать и слышать о ней и делают вид, что собрались жить вечно. Отторжение мысли о смерти бывает столь сильным, что люди строят долгосрочные планы, абсолютно не соразмеряясь с волей Божией. Вот почему час смертный застает их врасплох. Отвержение мысли о смерти имеет универсальный характер. В той или иной мере оно присуще каждому, особенно молодым, в которых жизненная сила «бьет ключом». В некоторых обществах (например, американском) разговор о собственной смерти — тема недозволенная. Это одна из причин духовной черствости, внутренней пустоты. Защитный механизм отрицания близок к механизму подавления. Последний просто удерживает на расстоянии от сознания какое-либо тревожное событие, воспоминание. «Задавливая» проблему внутри себя, человек уподобляется кипящему котлу с плотно закрытой крышкой. Не находя «разрядки», затаенная враждебность, непрощенная обида, страх буквально съедают личность и становятся «миной замедленного действия». В отличие от подавления, защитный механизм регрессии побуждает взрослого человека прикидываться ребенком. Для того чтобы уменьшить груз нерешенных проблем, заглушить угрызения совести, расслабиться, необходимо «выпустить пар». Это делается с помощью курения, выпивки, обжорства, азартных игр и т. п. Ради избавления от стресса и внутреннего конфликта люди иногда неожиданно для себя «впадают в детство»: кусают ногти, ковыряют пальцем в носу, капризничают, плюются. Взрослые нарочито демонстрируют свою зависимость и беспомощность, ведут себя настолько инфантильно, что «опускаются» до уровня детей. Словом, регрессия — весьма примитивный способ справиться с ситуацией. «Низшие» механизмы психологической защиты — это бессознательные способы бегства от себя путем искажения реальной действительности. В самом деле, если факты нельзя изменить, то остается два выхода: либо измениться самому, либо отгородиться барьером. Защитные механизмы как раз и выполняют роль буфера. Они смягчают натиск психотравмирующих ситуаций: помогают их забыть, уйти от них. Однако, прячась от горьких для самолюбия фактов, мы, по сути, закрываем перед Богом двери своего сердца и убегаем от самих себя. Радикальный путь борьбы с механизмами психологической защиты — осознание их пагубных последствий и признание своих недостатков. «Снимать защиты» нужно умело, чтобы не «оголить» человека, ничего не дав ему взамен и не научив его методам православной аскетики. Иначе он останется наедине с собой — безоружный и окруженный множеством страстей. Сбежать от себя не так уж и трудно; вернуться «назад» — увы, сложнее. Если этого не происходит, человек рискует вовсе потерять себя. Потеря себя — страшный духовный недуг современного человечества, кара за богоотступничество. Ложные идеалы и ценности жизни (погоня за наживой, славой, наслаждением и т. д.) христианство считает грехом: «Дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4, 4). Все формы поведения потерявшей себя, духовно больной личности имеют единый знаменатель: она легкомысленно «прожигает» свою земную жизнь в ущерб жизни вечной. Отсюда своего рода наркозависимость от пороков и полная нравственная деградация. Потеря себя — чрезвычайно многогранный феномен. Среди его признаков — тотальное погружение в материально-денежные проблемы, внутренняя пустота, скука. В этом плане потеря себя есть почва и совокупность других духовных болезней, симптомы которых проявляются в разной мере. Об этом мы поговорим в следующем номере журнала.