Приемы духовной борьбы

В дни Великого поста послушаем, что говорит о воздержании старец Паисий Святогорец

Во время войны врага стараются блокировать. Его окружают, загоняют внутрь городских стен, оставляют голодным. Ведь если враг не имеет запасов продовольствия и боеприпасов, то он вынужден сдаться. Я хочу сказать, что если мы боремся с диаволом подобным же образом — постом и бдением — то он бросает оружие и отступает. «Постом, бдением, молитвою небесная дарования прием...», — говорит песнописец. С помощью аскезы человек уподобляется бесплотным силам. Конечно, воздерживаться нужно, имея в виду высшую духовную цель. Если человек воздерживается, чтобы избавиться от жиров, то он заботится лишь о благе своей плоти. В этом случае его аскеза похожа на аскезу тех, кто занимается йогой. Некоторые никогда не чувствовали той духовной радости, которую дает аскеза, воздержание. «Моему организму необходимо выпить столько-то стаканов молока, — говорит человек подобного склада. — Нет, постом я, конечно, буду воздерживаться. Однако потом я восполню то недостающее количество белка, которого был лишен во время поста». И дело не в том, что его организм действительно нуждается в белке. Нет. Но даже если человек просто будет думать подобным образом, это уже будет грехом. Э-э, ну как после этого в таком человеке устоит Дух Святый? Постом человек показывает свое произволение. От любочестия он предпринимает подвиг, аскезу, и Бог ему помогает. Однако если человек насилует себя и говорит: «Куда деваться? Вот снова пришла пятница — и надо поститься» — то он себя мучает. А вот войдя в смысл поста и совершая его от любви к Христу, он будет радоваться. «В этот день, — будет думать такой человек, — Христос был распят. Ему не дали пить даже воды — Его напоили уксусом. И я сегодня целый день не буду пить воды». Поступая так, человек почувствует в себе радость большую, чем тот, кто пьет самые лучшие прохладительные напитки.

— Геронда, а как в старину некоторые женщины в деревнях ничего не ели с Чистого понедельника и до субботы Святого Федора Тирона? Как у них хватало сил на такой пост — с кучей дел, с домом, детьми, скотиной, огородами? — В своем помысле эти женщины говорили: «Если бы мы постились по-настоящему, то должны были бы ничего не есть до Великой Субботы». Ну, ладно, думали, попощусь хоть до субботы первой седмицы — ведь эта суббота наступит скоро. Или, может быть, они думали: «Христос постился сорок дней. Так что же, я не могу попоститься всего одну неделю?» А кроме того, эти женщины отличались простотой и поэтому могли выдерживать такой пост. Если у человека есть простота, смирение, то он приемлет Благодать Божию, смиренно постится и божественно питается. Тогда он обладает божественной силой, и во время продолжительных постов у него есть большой «запас прочности». В Австралии один юноша лет двадцати семи дошел до того, что мог ничего не есть в течение двадцати восьми дней. Духовник прислал его на Афон, чтобы он мне об этом рассказал. Этот юноша был очень благоговейным и имел подвижнический дух. Он исповедовался, ходил в церковь, читал святоотеческие книги, а больше всего — Новый Завет. Однажды, читая в Евангелии о том, как Христос постился сорок дней, юноша умилился сердцем и подумал: «Если Господь, будучи Богом, а по человечеству — Безгрешным Человеком, постился сорок дней, то что же надо делать мне — человеку очень грешному?» Поэтому он попросил у духовника благословение на пост, однако при этом даже не подумал высказать духовнику свой помысл о том, что в течение сорока дней он хотел совершенно ничего не есть и не пить. Итак, он начал пост с первой седмицы Великого поста и до Крестопоклонной недели постился, не беря в рот даже капли воды. А работал он на фабрике, и работа у него была тяжелая — складировать ящики, ставя их один на другой. Когда наступил двадцать восьмой день поста, он почувствовал во время работы небольшое головокружение и поэтому ненадолго присел. Потом попил чаю и съел небольшой сухарик. Он подумал, что если упадет и его отвезут в больницу, то там поймут, что он выбился из сил от поста, и скажут: «Посмотрите-ка, эти христиане умирают от поста». Желая убедиться в том, что побудительные причины молодого человека были чисты, я спросил его: «Ты что, дал клятву поститься сорок дней?» — «Нет», — ответил он. «Когда ты брал у духовника благословение на пост, то ты просто не подумал открыть ему свой помысл о том, что хочешь ничего не есть и не пить сорок дней, или же ты сознательно скрыл от него этот, якобы добрый помысл, для того чтобы пропоститься сорок дней по собственной воле?» — спросил я снова. «Нет, отче», — снова ответил он. Тогда я сказал: «Я, конечно, и сам понимал твое расположение. Но я спросил тебя об этом для того, чтобы ты сам понял, что за те дни, которые ты постился, ты будешь иметь небесную мзду. Этих дней было достаточно. И не мучай себя помыслами о том, что ты не смог выдержать сорокадневный пост. Однако в следующий раз говори духовнику и те добрые помыслы, которые у тебя есть, и то доброе, что ты скрываешь у себя в сердце. А духовник будет решать, нужно ли тебе брать на себя подвиг или что-то подобное этому». Этот юноша имел многое смирение благодаря тем смиренным помыслам, которые он в себе возделывал. И этот пост он подъял от многого любочестия, ради Христа. И было естественно, что Христос укрепил его Своей Божественной Благодатью. А вот если подъять такой пост захочет кто-то, не имеющий такого смирения и эгоистично говорящий: «А почему и я не могу сделать то же самое, раз это сделал другой?» — то он пропостится всего один-два дня и после этого свалится. И его ум омрачится, потому что его покинет Благодать Божия. Такому человеку станет жалко даже усилий, потраченных на тот пост, который он едва выдержал. Он даже может дойти до того, что скажет: «Ну и что дал мне этот пост?» Посредством поста человек превращается в агнца, ягненка. Если он превращается в зверя, это значит одно из двух: либо то, что предпринятая аскеза превышает его силы, либо то, что он занимается ей от эгоизма и поэтому не получает божественной помощи. Если человек не дойдет до того, чтобы делать то, что он делает от любви к Богу и от любви к сочеловеку — своему ближнему, то он растрачивает свои силы зря. Если он постится и имеет гордый помысел о том, что совершает что-то важное, то весь его пост идет насмарку. Потом такой человек становится похож на дырявый бак, в котором ничего не держится. Попробуй налей в дырявый бак воды — потихоньку она вся утечет. — А как, Геронда, можно отсечь привычку много есть? — Надо себя маленько притормаживать. Не надо есть то, что тебе нравится, чтобы не разжечь аппетит, потому что потихоньку-полегоньку, а потом желудок — этот, как говорит авва Макарий, злой «мытарь» — станет просить еще и еще. Вкушая чтото, ты получаешь удовольствие, однако потом тебе хочется спать: ты не можешь даже работать. Если же есть пищу одного вида, это помогает отсечь аппетит. — Геронда, а если на столе разнообразие блюд, однако в малых количествах, то человек встречается с той же самой трудностью? — Э-э, трудность та же самая. Только партийные фракции невелики, и поэтому они не могут сформировать правительство! Удовольствие от умеренной пищи больше, чем то удовольствие, которое дают самые вкусные кушанья. Будучи ребенком, я уходил в лес и в день съедал только кусочек бублика. О, да я не хотел ничего другого! Самые вкусные блюда не могли бы заменить того духовного удовольствия, которое я испытывал. Но я делал это с радостью. Однако многие люди никогда не чувствовали удовольствия легкого живота. Вначале, кушая что-то вкусное, они чувствуют удовольствие, а потом подключается гортанобесие, чревоугодие, они едят много и — особенно в пожилом возрасте — чувствуют тяжесть. Так они лишают себя удовольствия легкого живота.

Старец Паисий Святогорец. (Слова. Т. 4. «Семейная жизнь». М.: Святая гора. 2005.)