ЧТИ ОТЦА ТВОЕГО И МАТЕРЬ ТВОЮ... И БУДЬ ПРОТИВ ЮЮ

Ювенальная юстиция (сокращенно ЮЮ – ред.) в качестве правовой основы политики в отношении несовершеннолетних стоит сегодня на пороге России. За нее ратуют международные организации и так называемые правозащитники. Понять, что это вредное правовое излишество и грубое вторжение в личную жизнь, нам помогает Ирина Яковлевна Медведева, директор Института демографической безопасности, детский психолог, публицист, член Союза писателей и Союза православных граждан.

– Ирина Яковлевна, что побудило Вас обратиться к проблеме появления ювенальной юстиции в нашей стране?

– Я детский психолог. Занимаясь психотерапией, я не могу не обращать внимания на отношения родителей и детей, учителей и детей, так как от них зависит психическое состояние ребенка. Сейчас мы сталкиваемся с новыми течениями, которые вносят в отношения отцов и детей массу драматических моментов. Именно поэтому я заинтересовалась ювенальной юстицией. Поясню примером. Детский, подростковый жаргон существовал всегда. Но не всегда этот жаргон навязывали взрослые, которые работают в подростковых журналах. То же самое делают фильмы, и даже мультфильмы. Такие подростковые журналы, как «Молоток», «Хулиган» – учат детей, как срывать уроки, как обсмеять учительницу, как нахамить старухе, которая просит уступить место в транспорте. Согласитесь, что такого раньше не было. Сегодня конфликт отцов и детей усиленно подогревают средства массовой информации. И в этом контексте нужно рассматривать желание некоторых общественных деятелей ввести в нашу страну ювенальную юстицию.

– Расскажите, пожалуйста, поподробнее, что это такое и чем она опасна для нас?

– Ювенальная юстиция – это судебно-правовая система, которая занимается только несовершеннолетними: как судебными процессами по иску несовершеннолетних, так и судебными процессами над несовершеннолетними. Разберем первое…

– Когда несовершеннолетние хотят защиты своих прав?

– Да, под таким благовидным соусом она и внедряется в нашей стране. Здесь декор очень близкий нашему сердцу, потому что в России люди сердобольные, особенно по отношению к детям. Поэтому в России легко манипулировать общественным сознанием, рассказывая о страшных насилиях по отношению к детям как в семье, так и в детских домах, интернатах и школах. Действительно, нельзя сказать, что насилия нет. Оно бывает в маргинальных семьях, в некоторых (подчеркиваю: в некоторых) интернатах, далеко не во всех, в некоторых детских домах. Подозреваю, что оно бывает на вокзалах и в других местах, где обитают беспризорные дети. Можно подумать, что ювенальная юстиция будет решать их проблемы, но это не так. Во Франции ювенальная юстиция появилась давно, в послевоенные годы, существует она и в других странах западной Европы, в Америке, в Канаде. В Америке у меня живёт младший брат, он там работает и растит троих детей.

Мне очень больно видеть своих племянников, так как ведут они себя абсолютно неуправляемо. И когда я однажды сказала брату, что надо всё-таки воспитывать их строже, требовать, чтобы они убирали за собой, больше читали; иногда наказывать, как обычно мы наказываем детей, лишая их любимых вещей, мой брат испугался: «Что ты, что ты, у нас же ювенальная юстиция! Ты хочешь, чтобы я оказался в наручниках!». Я спросила: «А кто туда пожалуется, твои дети?» – «Дети, может быть, и не пожалуются, они всё-таки русские дети, мы их по-другому воспитывали. Может донести сосед, если услышит детский плач или просто громкие голоса ». Еще пример. Мальчик из православной семьи, живущей в Бостоне, прислуживающий в церкви – он алтарник, сделал шесть татуировок, которые обезобразили всё его тело. Папе ювенальная юстиция помешала принять хоть какие-то воспитательные меры по отношению к 13-тилетнему сыну уже после первой татуировки. Он сделал еще пять, беспрепятственно. На груди, на животе, на спине и руках. И оказался обезображенным, но ни папа, ни мама не раскрыли рот, потому что нельзя оказывать давление на ребёнка, сразу попадёшь в ювенальную полицию и уже не откупишься. Две недели назад я встречалась с русской женщиной, которая в конце 90-х переехала с мужем и маленьким ребёнком в Ванкувер. Сейчас, когда мальчику исполнилось 8 лет, она вынуждена была вернуться, оставив мужа в Канаде заниматься бизнесом. В возрасте 6 лет он пошёл в нулевой класс, и родители не могли отбиться от ювенальной полиции. Мальчик у них избалованный, родителей не слушает, очень непоседливый и подвижный; то коленку разобьет, то синяк поставит. И эти синяки стали источником особого интереса ювенальной полиции к его родителям.

– Даже такое есть – ювенальная полиция?

– Да. В каждой школе есть уполномоченный по правам детей – «омбусмен». А ребенок этот склонен к демонстративности, ко лжи, его часто одолевает чувство мести по отношению к родителям, за то, что они ему какую-то тысячную игрушку или сотый компьютер не купили. И вот, когда в школе видят синяки на его руке и спрашивают с пристрастием, не били ли его, мальчик часто, чтобы досадить родителям (он уже знает о правах ребенка, и о том, что делает ювенальная полиция), говорит: «Да». Несмотря на то, что родители никогда в жизни и пальцем его не трогали, они должны доказывать, что не верблюды. Доказать это очень трудно. Тратили огромные деньги на адвоката. В итоге приняли решение учить мальчика здесь. Что касается Франции, то там часто дело доходит до абсурда. В квартире большого дома, если плачет грудной ребёнок, родители дрожат от ужаса, потому что соседи могут в любой момент обратиться в ювенальную полицию, и к ним приедут обследовать, почему плачет ребёнок, от голода или оттого, что совершается насилие. Поэтому французские женщины часто грудным детям дают валерьянку, чтобы те спали и не плакали. Хотя на самом деле плач грудного ребёнка очень важен, потому что у него ещё нет речи, и громким плачем он может выразить какой-то дискомфорт, например, боль в животе, и вместо валерьянки ему нужно было дать укропную воду. Вот более близкий пример. Как только Латвия вступила в НАТО, она ввела ювенальную юстицию, которая начала свою работу с очень громкого процесса, освещенного в латвийской прессе. В семье русской матери-одиночки сын, двенадцатилетний мальчик, украл у нее зарплату, и за три дня просадил деньги в компьютерном клубе. Когда она узнала, что деньги украдены, и ребенок сознался, мать схватилась за ремень. Мальчик стал отбиваться руками, и след от ремня остался на руке. Была весна, он пришёл в школу в рубашке с короткими рукавами. Учительница увидела след, спросила, в чём дело, мальчик честно признался, что его побили за воровство, но он понимает, что это правильно. Уже вечером его мать, придя домой с работы, не нашла ребёнка. Сына забрали в специальный интернат, не предупредив её об этом. Полтора месяца (к тому моменту, как я об этом узнала) несчастная женщина каждый день подходила к дверям интерната и умоляла, чтобы ей хотя бы показали ребёнка. Но ей и в этом отказали.

– Даже в России, где нет ювенальных судов, ребёнок с 10-и лет имеет право сам решать: оставаться ему с матерью или с отцом после развода, а там неужели не спрашивают мнение ребёнка, где и с кем он хочет жить?

– Нет, ювенальная юстиция в данном случае не спрашивала, потому что мать, совершившая насилие, заслуживает суровой кары, независимо от того, что думает ребёнок. В прессе шли дискуссии, некоторые говорили, что её не надо лишать родительских прав. Не знаю, чем закончилась эта история, сейчас связь с Латвией затруднена, знакомые редко приезжают оттуда. Знаю только, что в газетных статьях «истинные граждане Латвии» призывались к тому, чтобы, когда они увидят или услышат что-то в соседних квартирах или домах, сразу сообщали в ювенальную полицию.

– А что Вы можете сказать о насилии над детьми в современном обществе? И что вкладывает в это понятие ювенальная юстиция?

– Можно много говорить про насилие в семье, но я считаю, что те дети, которые по-настоящему страдают от насилия, во-первых, как правило, никуда не пожалуются, потому что они забитые, запуганные, а во-вторых, у нас в уголовном кодексе есть статьи, предусматривающие наказание взрослых за насилие. Подавляющее большинство детей живёт в нормальных семьях, в которых никакого насилия нет. Почему они должны с горшкового возраста знать о правах ребёнка? Хочу сказать, что международная Конвенция о правах ребёнка, которую наша страна подписала одной из первых, еще в советское время, не предназначена для детей, она предназначена для взрослых, в основном специалистов в области детства, и такие профессионалы у нас есть, они и занимаются делами несовершеннолетних. На мой взгляд, все эти специальные суды будут создаваться как раз для того, чтобы окончательно разлучить детей и взрослых, даже если ребёнок воспитывается в хорошей благочестивой семье. Хочу отметить, что прошла заметная манипуляция общественным сознанием, когда стали называть давлением и насилием любую воспитательную меру, самую заурядную. Что касается настоящего насилия, самой страшной его формы – сексуальной, я не вижу, чтобы педофилов у нас особо наказывали, наоборот, эта тема муссируется в прессе: и во взрослых, и в детских изданиях. Я недавно держала в руках журнал «Хулиган». Весь он, за исключением комиксов, посвящён, в общем-то, прославлению, так называемых, нимфеточников – мужчин, которые любят маленьких девочек. А исключение составил комикс, посвящённый лесбийской любви. Почему-то всё это не считается насилием, а вот нормальное воспитание теперь принято называть давлением и насилием. Я побывала на нескольких конференциях, где обсуждалась ювенальная юстиция, и из выступлений правозащитников поняла, что даже требование убрать игрушки в ящик, почистить зубы; или если учитель даст задания на выходные, уже будет расцениваться как насилие и станет достаточным основанием для того, чтобы ребёнок пожаловался на родителей. При этом я вспоминаю, как в начале перестройки те же самые правозащитники-либералы много говорили о том, какое страшное преступление совершил Павлик Морозов, когда донёс на своего отчима.

– Зачем тогда это делается?

– Зачем это делается, я прекрасно понимаю. Глобалистский проект, проявление которого мы уже видим во многих сферах жизни: в образовании, здравоохранении, в экономике, политике, в насаждении вот этого потребительского образа жизни – он предусматривает отмену национально-культурных особенностей, предусматривает создание некого единого государства, унифицированного во всём. А родители, самые авторитетные для ребёнка взрослые, и есть носители культурной традиции и главные передатчики этой традиции своим детям. Родители, просто являя собой некий традиционный образ жизни, сохраняют его в следующем поколении; поэтому очень важная задача глобалистов, как можно дальше развести детей и родителей, обрушить авторитет педагогов. Даже те благочестивые дети, которые на своих родителей никогда не донесут, уже не смогут считать их главным авторитетом, потому что, если ребёнок с горшкового возраста знает, что может донести на отца и мать, а потом и на учителя, не сможет уважительно к ним относиться. Если он может их посадить, значит они уже не на пьедестале. Чтобы это понимать, не нужно быть психологом, это очевидно любому трезвому человеку. Что же касается вопроса смягчения наказаний несовершеннолетним…

– То есть, мы уже говорим о второй стороне этого явления – судебных процессах над несовершеннолетними?

– Да. Было бы здорово, если бы внимательней относились к юным нарушителям закона: вникали в истинные мотивы, в обстоятельства преступления. Предполагать, что в ювенальной юстиции будут какие-то принципиально другие люди, что там будет трепетное отношение к несовершеннолетним, просто смешно. И сейчас есть и хорошие, и плохие судьи, более профессиональные и менее профессиональные, те же самые люди перейдут в ювенальную юстицию. Но главное заключается в том, что в сегодняшних условиях, когда так подогревается подростково-молодёжная преступность, если ещё снять последний барьер, барьер страха, который многих пока что удерживает от преступлений, мы окажемся действительно в зоне. Если ювенальная юстиция здесь вступит в свои права – подростковая преступность сделается практически ненаказуемой. К ним будут применять только воспитательные и коррекционные меры.

– И те взрослые дяди и тёти, которые любят преподавать детям безопасный секс, станут воспитывать малолетних преступников. Мы ни в коем случае не должны этого допустить.

– Ещё хочу отметить – бывая в западной Европе, я обратила внимание, что в тех странах, где существует ювенальная юстиция, взрослые, невольно конечно, бессознательно, перестают любить детей. Очень трудно любить ребёнка, когда знаешь, что государство делает его твоим потенциальным врагом. Ты опасаешься ему делать замечания, наказывать, а для того, чтобы перестать воспитывать, надо обязательно охладить своё сердце, а то оно разорвётся от того, что ребёнок делает недолжное, а ты не в состоянии его остановить, не причинив самому себе зла.

– Как я понимаю, на федеральном уровне в России ещё нет ни одного закона, то есть законодательно оформленного акта, касающегося принятия ювенальной юстиции...

– Есть, так называемые, пилотные города, в которых проводится некий предварительный эксперимент. Там тоже ещё нет ювенальной юстиции, но есть уже ювенальные тенденции, приняты на местном уровне законодательные акты. В частности, такие проекты реализуются в девяти регионах России. Очень интересные письма из Ростова-на-Дону можно прочитать на сайте http://www.juvenilejustice.ru/. В Ростове-на-Дону одиннадцать месяцев исправительно-трудовых работ получил опекун одиннадцатилетнего мальчика за то, что, во-первых, поставил его в угол, угрожая побить, а во-вторых, применял «насилие», кормя этого ребёнка. Я думаю, говорил он примерно следующее: «Пока не съешь кашу, не выйдешь из-за стола», то есть то же, что может сказать любой родитель своему ребёнку. Вот за это он получил одиннадцать месяцев исправительно-трудовых работ. А судья, которая занималась этим, ещё и выражает недовольство, что ему мало дали и не лишили опекунских прав. Вот что такое ювенальный настрой, это то, что сообщают о себе апологеты ювенальной юстиции, раз они вывесили это на своём сайте.

– Вы очень пессимистично, как мне показалось, смотрите на проблему. У нас в России издавна воспитание зиждется на авторитете старшего, и это не было вытравлено ни за годы советской власти, ни за годы смуты.

– Этот авторитет не сможет удержаться.

– Ну невозможно же всех пересажать.

– А всех и не надо. Во-первых, я сказала, что даже те дети, которые на родителей доносить не будут, будут жить с чувством вседозволенности. Это принципиально другие отношения взрослых и детей. Очень многое держится на авторитете и на слове «нельзя», которое в устах матери и отца непререкаемо. Физически удержать подросших ребят часто бывает невозможно. А как можно удержать на том, чего уже не будет? Это другая картина мира…

– Не может ли быть такого, что насаждение ювенальной юстиции приведёт к сплочению семей?

– Я не вижу, чтобы насаждение презрительного отношения к взрослым в средствах массовой информации, обращенных к детям и подросткам, способствовало сплочению семей. Наоборот, сейчас даже благополучные родители, особенно если папа и мама работают на пяти работах, всё чаще и чаще жалуются на полную неуправляемость детей. Я это, как детский психолог, хорошо знаю.

– Ребёнок с какого-то возраста уже критично воспринимает то, о чём говорят по телевизору, пишут в журналах, он может сделать выводы, что это плохо, что так делать не нужно.

– Видите ли, ребёнок – существо очень эмоциональное. Дети часто обижаются на родителей. Это свойственно детству. Родители делают то, что необходимо, а необходимо что-то запрещать, причём очень строго, потому что есть масса вещей, окружающих ребёнка, которые разрушительны для нравственности и для психики. Нельзя ребёнка пускать в залы игровых автоматов, просто нельзя. Если он туда рвётся, его насильно надо удержать дома, иначе он станет тяжело больным. Сейчас появился такой термин «лудомания», «лудос» – это игра по-латыни. И масса специалистов стараются что-то сделать с лудоманами, но не могут. То есть взрослые существуют, в том числе, для удержания от зла, которого сейчас, в самых привлекательных для ребенка формах более чем достаточно. А дети часто обижаются, злятся на своих родителей. Если у них под рукой будет телефон с номером, то самый хороший ребёнок в порыве обиды, когда его захлёстывают эмоции по отношению к родителям, не удержится от звонка. Ещё я хотела бы сказать отдельно о православных семьях, потому что в этих семьях сейчас осуществляется нормальное воспитание детей. У родителей чёрное, белое не перепутано, они не зомбированы телевизором, они понимают, что прилично, что неприлично, что должно, что не должно. Вот, это все прежде всего и будет обрушено на них, они будут названы насильниками. Ювенальная юстиция грубейшим образом нарушает Пятую Заповедь, которая гласит – «чти отца твоего и матерь твою…». Это почтение немыслимо в сочетании с ювенальной юстицией. Сейчас происходит то, что в христианстве называется «оскудение любви», «окамененное нечувствие» – есть такие выражения. Рвется связь поколений, детьми управляют другие взрослые, которые не любят свою страну и свою культуру. И вот они получают послушный электорат, потому что на самом деле дети не могут жить без авторитета, если обрушатся старые авторитеты, они найдут новые. Мы, взрослые, не должны допустить этого.

Беседовала Наталия КОЖУХОВА

Глобалистский проект, проявление которого мы уже видим... в насаждении потребительского образа жизни предусматривает отмену национально-культурных особенностей... А родители и есть носители культурной традиции. ЮЮ вводится... как раз для того, чтобы окончательно разлучить детей и взрослых.

Добавить комментарий Зарегистрируйтесь на сайте чтобы иметь возможность оставлять комментарии