Что пользы в поклонах?

Сегодня кланяться не принято. Это слово давно превратилось просто в фигуру речи. А сам поклон, столь распространенное когда-то приветствие, воспринимается теперь как выражение подобострастия и самоуничижения. Только в Церкви время как будто остановилось: православные по-прежнему бьют земные и поясные поклоны, молятся, стоя на коленях, и нисколько этого не стесняются. Что это, как не рабская привычка?

Священник Алексий АГАПОВ

Поклон — часть христианского обряда. Сегодня слово «обряд» чаще звучит с негативным оттенком. Если представить формат интернет-дискуссии в православном рунете, то и здесь обряд скорее всего у многих окажется не в чести. Почему так? Причин много. Это не обязательно желание комфорта (ну почему же в русских храмах не принято молиться сидя?). Нет, к этому все не сводится. «Царство Божие внутрь вас есть!» — сказал Христос. Внутри — значит в душе. Обряд же предстает в нашем понимании чем-то сугубо внешним: не только не причастным к духовной жизни, но и отчуждающим от нее. Обрядоверие, в которое выродилось простонародное бытовое благочестие уже к началу ХХ века, остроумно описано у Лескова, о нем с болью писали выдающиеся церковные авторы. Казалось бы, достаточно вглядеться внутрь самого слова, чтобы задаться вопросом: от обряда что вообще может быть доброго?

Обряд — обряжать, рядить, рядиться: притворяться, лицемерить! Внутреннее — внешнее, духовное — плотское, искреннее — лицемерное. Эту парадигму можно продолжать, все более утверждаясь в безусловном противопоставлении сердечного чувства и внешнего обряда. И действительно, если обряд стал самостоятельной ценностью, он способен заставить человека забыть важнейшее: суд, милость и веру (Мф. 23: 23). Почему же Церковь тщательно оберегает традиционную обрядовую культуру? Видимо, дело в том, что именно через обряд осуществляется взаимная связанность всех элементов мироустройства с жизнью человека.

В символе обряда мир видимый, осязаемый, описуемый ищет (и верит, что находит!) точки соприкосновения с миром небесным. С миром, который ни при каких обстоятельствах не вписывается в доступные нашей логике рациональные схемы. Как ни удивительно, в осуществлении этой непростой задачи перехода границы между земным и небесным, видимым и невидимым, обряд нередко прибегает к символическим средствам, вполне доступным для нашего понимания, можно сказать, детским. К числу таких простых и в то же время важных обрядовых действий относятся и поклоны. По мысли Евангелия, миссия человека в мире — не развоплотиться, не превратиться в чистый дух, оставив погибать на бренной землевсе материальное, но привести ко Творцу весь возлюбленный Им мир. Для христианина очевидно, что прославлять Бога, воплотившегося во Христе, можно и должно душою и телом — всем существом.

О ЖЕНАХ-МИРОНОСИЦАХ И ЧУВСТВЕ СОБСТВЕННОГО ДОСТОИНСТВА

Недаром я упомянул о детском характере обрядовых действий. Детское восприятие окружающего нас мира (и мира невидимого в том числе) прямо рекомендовано нам Самим Спасителем: «если не обратитесь и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3). Всякая радость ребенка растворена доверием, уважением и благодарностью к тому большому и непознанному, что живет и движется вокруг него, к тому, от чего напрямую зависит его жизнь. Затем ребенок вырастает. Теперь многое в жизни зависит непосредственно от него. И память о том, что «Бог большой, а я маленький», сохранять все труднее. Чтобы помнить это, одного абстрактного философствования оказывается мало.

Тогда на помощь и приходит детская память о нашей малости. А еще Евангелие. Грешный мытарь, который пал на колени и молился, боясь поднять от земли очи, вышел из храма с оправданной совестью (см. Лк. 18: 9– 14). Несчастная мать, которая умоляла Христа исцелить ее беснующуюся дочь, сперва кричала в голос, неотступно следуя за Ним (причем Господь долго оставался будто бы глухим к ее мольбам), а потом подошла и, упав к ногам, упрямо продолжала просить: «Господи, помоги мне!» И вот, наконец: «О, жено, велия вера твоя! Буди тебе, якоже хощеши» (см. Мф. 15: 21–28). Жены-мироносицы (и среди них Сама Божия Матерь, славная превыше небесных ангелов!), встретившие в предрассветной утренней дымке Воскресшего Христа: «о радость, которой и искали, и не чаяли! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему» (Мф. 28: 9).

Мы нередко строим из себя нечто друг перед другом (воздвигаем, возвышаемся). От этого устает не только душа, весь человек. Но держаться независимо пред Богом — это просто верх усталости, это нас разрушает. Самый же простой (и притом традиционный) жест почтительного приветствия, ожидания прощения и помощи, жест благодарности — это наш поклон (и Богу, и ближнему). Между тем современный человек может дожить до старости, ни разу никому не поклонившись (физически) и вменяет это себе в заслугу. «Никогда никому не кланялся и теперь не буду», можно услышать от того, кто впервые пришел в церковь. Мне кажется, такая жестоковыйность — от страха унижения и принуждения, которым наш человек подвергается постоянно и повсеместно. Нас ни за что обругивают в транспорте, в поликли нике, на работе. Нам приходится заискивать и униженно просить в кабинетах ЖЭКа, в отделе соцзащиты, в больнице и т. д.

И, внешне не сгибая шеи, мы много и часто внутренне распластываемся перед тем, чего не признаем и даже презираем, презирая при этом и себя за слабость. У нашего соотечественника чувство собственного достоинства — это зона, обожженная историей советского времени: доносами, пытками, публичными бичеваниями и покаяниями, анкетами, разрешениями-запрещениями на выезд. Человек не выдерживает всего этого и даже самой памяти об этом и уходит в глухую оборону: чтобы я по своей воле кому-то поклонился? еще чего! Это как раз очень понятно.

Удивительно бывало другое: случайно подсмотренное иное употребление поклона. Например, в коридоре Московского университета: профессор (это был Никита Ильич Толстой) церемонно раскланивается со студентом-первокурсником, студент отвечает ему тем же. И в этой церемонии столько сердечности и достоинства! Становилось понятно: эти люди из какой-то другой жизни, их связывает что-то важное. Впоследствии выяснилось, что этим важным была Церковь: Никита Ильич и тот первокурсник были прихожане одного храма.

ШАГ К СВОБОДЕ

Возле Церкви нередко водится такая разновидность регулярных прихожан: мужья, которые привозят жен на службу, а сами ждут снаружи. Неделями они сидят в машине. Потом начинают выбираться и бродить вокруг храма. Еще погодя («ну ладно, хорошо, зайду уж!») могут стоять на службе, не крестясь, еще дольше — уже крестясь, но не кланяясь. Люди переживают настоящую ломку! Им нужно время, чтобы убедиться: это не насильно, это как ты сам решишь. Те из них, кто остался в храме, спустя годы помнят, как это было непросто — поклониться первый раз.

Поклон в Церкви — это действие по доброй воле, это признание главным в своей жизни Бога, это шаг к освобождению от гордыни. Признавая свою неполноту, человек вдруг испытывает облегчение — оттого, что почувствовал, что он не один держит небо (семью, работу, бизнес), которое он так боится уронить. Что есть Кого просить о помощи, и просить ее не унизительно, потому что в отношениях с Богом чего нет — так это насилия и унижения. В поклоне проявляется парадоксальность христианской веры. Я кланяюсь Богу, потому что это мое выстраданное убеждение (или воспитание, которое я признаю правильным), и я этого не стыжусь: так поклоном я выражаю свою свободу.

А кого-то на колени бросило горе. Оно не ждет, пока мы справимся со своими внутренними барьерами. Когда человек, как Иов, остается один на один с Богом, он не задается вопросом, как ему встать и как держать руки, и не уронит ли он свое достоинство, преклонив шею или даже упав на колени. Среди христиан принято кланяться друг другу при встрече и заочно передать поклон вместо привета. Между словами «Передай привет!» и «Передай поклон!» большая разница. Первое можно перевести так: «Скажи ему: я его помню, пусть и он меня не забывает!» Не так уж плохо. Но передать поклон это нечто большее: «Я помню тебя в Боге. Помолись и ты обо мне!» Чтобы поклониться друг другу, надо остановиться. И даже просто передавая на словах поклон, человек невольно разрывает вокруг себя и в себе самом круговерть суеты. Умение и готовность вот так остановиться, преодолев невыносимую легкость бытия, и склониться перед Богом и перед ближним, в этом есть достоинство, благородство и настоящая свобода.