БЫТЬ ПРАВОСЛАВНЫМ, БЫТЬ УСПЕШНЫМ

В беседе о миссионерстве с корреспондентом газеты «Дело» диакон Андрей Кураев сказал: «Можно быть православным и быть молодым, можно быть православным и быть современным, быть православным и быть успешным».

Проблема нашей церковной жизни в том, что наши иерархи умеют проповедовать, но плохо умеют объяснять. Наша церковь до сих пор не умеет жить в условиях информационных войн. У нас в Церкви по старинке ценят слово. Редкое слово, однажды сказанное, все равно для нас ценно. В «информационном обществе», увы, произошла девальвация слов. Сегодня нужно много слов. Инфошум забивает мысль и речь, вымывает кладовую памяти. Значит, надо раз за разом возвращаться к одним и тем же темам и объяснять наш мир перед разными людьми. Нужно постоянное, а не разовое усилие при объяснении церковной реакции на события современной жизни.

– В церковной среде мне приходится слышать совершенно иную точку зрения. Якобы миссионерство не нужно, потому что кого нужно, Господь Сам приведет к вере…

– В ответ могу сказать только одно. Если бы апостолы следовали такому принципу, то в таком случае церковь осталась бы в пределах Палестины. Нашли бы апостолы десяток спонсоров, позолотили бы купола... Но в Евангелии не сказано «Сидите на приходе в ожидании дохода». Там есть призыв идти и учить. Я семинаристам своим, московским, недавно сказал: ребята, я понимаю, что здесь, среди вас есть будущие епископы… Надо было видеть их реакцию. Ведь там из 50 человек в зале человек 20 сидит за ноутбуками.

– В игры играют?

– Трудно сказать. Они делают вид, что конспектируют мою лекцию, я же в силу своей испорченности подозреваю, что лазят в Интернете или готовят другие уроки. Но как только прошла фраза, что здесь сидят будущие епископы, в дремном зале произошло резкое шевеление. Раз – и все глаза уже над экранами. Я же продолжаю: ребята, когда вы станете архиереями, вспомните эту мою просьбу. Будет приближаться годовщина вашего поставления во епископы. По этому поводу будет, конечно, обсуждаться программа празднеств. Так вот я прошу: на оргкомитете вы предупредите: «дорогие отцы, я не корова, траву не ем, и поэтому не нужно мне дарить букеты цветов – по штуке от каждого прихода. Тем более, что это недешево. И поэтому у меня просьба – если хотите сделать мне подарок, приносите эквиваленты этих букетиков в конвертах. Я же даю вам честное слово, что эти деньги я использую на нужды миссионерской деятельности». Учитывая, что в году штук шесть таких праздников, то это будет регулярный источник финансирования миссии.

– Другими словами, вы считаете, что Церковь слишком мало средств тратит на проповедь?

– Большой бюджет разве что у Московской семинарии. Порядка 180 000 долларов в месяц. Это мало – в расчете на тысячу студентов, полторы сотни преподавателей, аналогичное количество сотрудников и рабочих. В итоге моя зарплата профессора составляет 70 долларов.

– Вы говорите о том, в каких стесненных условиях учатся семинаристы. Но в обществе господствует совсем иной стереотип – поп, который ездит на «Мерсе»...

– Я сам спрашивал своих московских семинаристов – объясните мне миссионерское значение «попа в Мерседесе». Они забухтели, что это нехорошо, это людей отталкивает, смущает, возмущает. Я говорю, что все это понимаю. Но считаю, что все-таки есть положительная сторона в этом.

– Какая же, интересно?

– Однажды женщина привела ко мне своего мальчика и просит: поговорите с моим Мишей, я хочу, чтобы он был православным. Миша мальчик умный, замечательный. Встречаемся, дискутируем. Он соглашается, все понимает и принимает, но креститься не хочет. И вдруг он на несколько лет просто исчезает из моего кругозора – ни пересечений в университетских коридорах, ни звонков. Прошлым летом звонит: «Поздравьте меня, отец Андрей, я крестился». Я как бы сержусь: «Ты мог бы мне об этом сказать. Я же, наверно, какое-то отношение к этому событию имею». – «Да, конечно, имеете, но, понимаете, я не в Москве крестился, я в Германии». – «Что же, тебе в Москве храмов было мало?». Так вот следующий ответ и имеет смысл тут процитировать: «После университета я получил грант в Германии, там нашел русский храм, стал в него ходить. Знаете, тогда в московских храмах мне было очень трудно сказать «мы» вместе с нашими бабушками, трудно было вместе с ними стать на колени. А в Германии прихожане православных храмов – это ученые, студенты, бизнесмены и семьи, которые московские бизнесмены тут прячут от наших бандитов, то есть люди более-менее успешные в этой жизни. И вдруг в их жизни, оказывается, тоже есть место для Бога. Вот вместе с ними мне легко было встать на колени. И поэтому там я крестился». Такой же месседж я читаю в крестном знамении Евгения Плющенко. Когда олимпийский чемпион в минуту своего триумфа изображает на себе крестное знамение – это, я думаю, для многих людей значит больше, чем телехроника, в которой несчастная вдова ставит свечку за своего погибшего мужа. Это значит, что можно быть с Богом и в радости. Можно помнить о Нем и в дни здоровья и успеха. Вот так и священник с ноутбуком или в хорошей машине может дать понять, что христианство – оно для людей, а не для какого-то одного социального класса.

– Получается, зрелище священника в «Мерсе» может кого-то привести в церковь?

– Кого-то это может шокировать и тем оттолкнуть, а кого-то – шокировать и тем самым привлечь. Есть группы людей, которые смущаются при виде священников в хорошей машине. А есть люди, которые скажут: «Надо же, оказывается, можно стоять прочно на земле и быть православным христианином». Очень важно понять, что когда тебя зовут в православие, тебя не в средние века зовут, не в пещеру, не в келью под елью. Можно быть православными быть молодым, можно быть православным и быть современным, быть православным и быть успешным. А машины разные бывают. Скажем, в Киеве или в Москве иномарка – это признак среднего достатка. Вообще священники всегда жили на уровне крестьянина-середняка или бюргера, мещанина-середняка. Священники по своим доходам никогда не относились к высшим, по-настоящему богатым. Всегда на этой границе – середнячок-беднячок. Так же и сегодня. Я бываю в сотнях священнических домов, и могу сказать, что это далеко не бизнес-класс. Иномарка сегодня это вполне доступная вещь, которая, вдобавок, оказывается даже более экономична, чем «Жигули». Она служит дольше, ест меньше бензина. В московском храме, где я служу, иномарка лишь у одного священника – «Вольво». Но это самый бескорыстный наш сослужитель. Вот ему один прихожанин подарил свою «старую» машину после очереднего апгрейда.

Бывает такая ситуация, когда человек переходит в более высокую социальную группу. Там появляются новые требования — на какой машине ты ездишь, в каком квартале, в каком доме живешь. И прежние его атрибуты на его новом уровне ему уже не нужны. Вот он и подарил священнику старую и еще хорошую машину. Знаю случаи, когда даже дома дарили священникам, а не только машины. Так что наличие атрибутов достатка у православных, кроме удобства и функциональности, имеет и положительное пропагандистское значение.

Добавить комментарий

Зарегистрируйтесь на сайте чтобы иметь возможность оставлять комментарии